Навигация

Поиск по сайту

 











Все Новости

26.06.2019:  Бессарабия, июнь 1940 года: «голосование ногами» за СССР
Предельно резким водоразделом, буквально раскалывающим молдавское общество, стали оценки событий июля-августа 1940 года, когда Бессарабия была возвращена СССР и через ее объединение с МАССР образована Молдавская Советская Социалистическая республика. Характеристике названного исторического момента через документальные данные, отражающие отношение различных слоев населения к событию, посвящена эта статья.

Объективные цифры и исторические факты говорят сами за себя: в период с 1918-го по июнь 1940-го в подавляющем большинстве бессарабцы не считали себя «румынами», а считали оккупированным и ограбляемым румынами населением.

Cторонники “бессарабского румынизма” , пытаясь сконструировать новую для молдаван идентичность – румынскую, и тем самым представить Молдову как часть Румынии. 1940 год представлен как большевистская оккупации части мирной независимой страны, а создание государственности молдавского народа в составе СССР – Молдавской ССР – как незаконное и насильственное.

К счастью, в нашем распоряжении есть материалы объективного характера. Они могут убедительно показать, каковы были геополитические предпочтения населения Бессарабии, за кого это население проголосовало бы, если бы был проведен соответствующий рефередум, за принадлежность какой стране высказалось бы.

Но де-факто оно и проголосовало, правда, не на плебисците, который Бухарест наотрез отказался проводить, несмотря на настойчивые предложения Москвы. В июне-августе 1940-го прошел своеобразный референдум, или, как принято выражаться в сегодняшней прессе, «голосование ногами».
Уникальные условия тех дней предоставили всем жителям Бессарабии право выбора, право самостоятельно решать, с кем связывать свою дальнейшую судьбу, – с фашистской Румынией или с Советским Союзом. В конце июня 1940 года каждый житель края имел возможность либо уехать в Румынию, присоединившись к обозам румынских войск, администрации, чиновников и священников, беспрепятственно покидавших Бессарабию, либо остаться дома и встретить «оккупационную» Красную Армию многодневными праздниками и весельем. Существовало также огромное число бессарабцев, по разным причинам покинувших в годы оккупации свою родину. Как «проголосовали» они? Какой выбор сделали, в пользу Румынии или Советского Союза?

Начнем с того, что теоретически Красная Армия в 14 часов пополудни 28 июня 1940 года могла войти в малонаселенную, полупустынную страну, брошенную жителями, ибо ничто не мешало населению покинуть ее вместе с румынами, которые начали бегство с раннего утра 27 июня. Около недели жители края могли сделать выбор, «проголосовать ногами», покинув Бессарабию.

И действительно, исход был. Даже немалый, что и позволяет современным кишиневским историкам писать о массовом бегстве бессарабских румын от «безбожной власти большевиков». Но в том-то и дело, что бежали не какие-то «бессарабские» румыны, а румыны самые что ни на есть настоящие, уроженцы Старого королевства, Мунтении, Олтении, Трансильвании, Баната.

И ведь было, кому бежать. После установления монархо-фашистской диктатуры Кароля II в феврале 1938 года и превращения Румынии в сырьевой придаток агрессивного гитлеровского блока, воинственные настроения правящей в стране клики достигли умопомрачительного накала. В январе 1940 года румынский король, инспектируя сооружаемую в Бессарабии вдоль Днестра линию военно-стратегических укреплений, заявил в Кишиневе: дескать, его армия настолько сильна, что может дойти и до Южного Буга, и до самой Москвы. Призывая поскорее освободить своих «братьев» в Левобережном Приднестровье и на Украине, он поручил Генеральному штабу начать конкретные разработки скорейшей реализации этих идей, опираясь на помощь Германии и Японии. Проведенные в 1939-1940 гг. мобилизационные мероприятия позволили правящему режиму к июню 1940 года довести численность румынской армии до 39 пехотных и 4 кавалерийских дивизий, 12 артиллерийских полков, других воинских подразделений. Из них на территории Бессарабии было сосредоточено 36 дивизий и 2 бригады.

И эта многотысячная армада (впрочем, не вся, как это мы увидим дальше) вместе с присланными из Бухареста бесчисленной обслугой, чиновниками и их семьями, с колонистами и переселенцами, скупавшими за бесценок у разоренных крестьян Бессарабии земли, вместе с румынскими попами, коммерсантами, помещиками и любителями легкой наживы, хлынула за Прут.

Много ли их было? И какую часть в этой массе составляли бессарабцы?

Американский историк Л. Ф. Шуман еще в середине прошлого века привел такую цифру: «200.000 румын ушли за новую границу и примерно такое же количество пришло в оккупированные районы из самой Румынии». Но что интересно: при этом автор отметил, что в «оккупированные» районы, т. е. в Бессарабию, возвращалось большое количество «румын». Объяснить внятно, почему одни «румыны» бежали из Бессарабии, а другие «румыны» возвращались в «оккупированный» край, автор не смог, отметив все же, что последние, видимо, «предпочитали власть Москвы власти Бухареста». Мы еще вернемся к этим странным «румынам». Пока зададимся вопросом: сколько среди убегавших затесалось бессарабцев? Сколько было тех, кто скомпрометировал себя сотрудничеством с оккупантами, т. е. коллаборационистов, или белогвардейцев, имевших старые, со времен гражданской войны, счеты с большевиками, или просто богатых местных жителей, спасавших свои капиталы?

Молдавский историк П. М. Шорников обратился к этой проблеме и пришел к интересному выводу. Он обнаружил, что весной 1941 года по указанию румынского диктатора Иона Антонеску был произведен учет всех беженцев из Бессарабии. Всего зарегистрировали 82.555 человек. Надо учитывать, что статус беженца давал ряд преимуществ и льгот, и вряд ли бежавшие из Бессарабии в 1940-м румынские служащие, торговцы и прочие переселенцы отказались от их получения. Иными словами, число покинувших Бессарабию истинных бессарабцев, скорее всего, завышено, ибо включает и часть оккупантов, не имевших к краю отношения, кроме временного проживания, участия в грабеже и управлении «туземцами». Во всяком случае, американский историк румынского происхождения Г. Чорэнеску в середине 1980 гг. подсчитал, что всего Бессарабию покинули и переехали в Румынию в 1940-1941 гг., а затем и в 1944-1945 гг. приблизительно 50.000 бессарабцев.

Итак, один поток населения из Бессарабии на Запад насчитывал примерно 200.000 человек, в большинстве своем – румынских военных, полицейских, служащих, священников, чиновников и других категорий временного населения края, прибывшего сюда его колонизировать, им управлять, его румынизировать. Примерно четвертая часть из них (50.000 человек) состояла из жителей края, не пожелавших жить при власти Советов. Но был и другой поток.

«Прелести» румынского оккупационного режима имели своим последствием массовое бегство населения из Бессарабии за весь 22-летний период иноземного господства. Только за первые 10 лет оккупации эмиграция из Бессарабии в СССР составила 300 тыс. человек, в страны Западной Европы – 150 тыс., в Южную Америку и США – 50 тыс. человек. Повсюду на Западе появились многочисленные землячества и общества бессарабцев. В предвоенное десятилетие число эмигрантов из Бессарабии несколько сократилось, но насчитывало десятки тысяч.
Огромная часть жителей края искала спасения от голода и в «Старом королевстве». Румыны превратили Пруто-Днестровское междуречье не только в источник дешевого сырья, но и в поставщика дешевой рабочей силы. Как отмечали сами румынские исследователи в 1938 году, «выход за Прут крайне обнищавших сельских пролетариев и полупролетариев Бессарабии принял особенно значительные размеры». По сведениям инспектората труда Бессарабии, с 1931 по 1939 гг. за пределами края местными биржами труда было трудоустроено более 40 тыс. зарегистрированных ими безработных горожан. Понятно, что это лишь верхушка айсберга, ибо безработных и разоренных жителей сельской местности никто и не думал регистрировать.

Эти бывшие жители Бессарабии, оказавшиеся к июню 1940 г. за пределами края, также имели свободный выбор на вышеназванном “референдуме” – «проголосовать ногами» за Советы, то есть вернуться в Советскую Бессарабию и принять гражданство СССР, или остаться в Румынии и в других странах, куда их забросила судьба. И уже 28 июня 1940 г. в советское посольство в Бухаресте поступило около 250 заявлений от бессарабцев с просьбами о возвращении на родину. А затем со всех концов Румынии в сторону Прута устремились потоки людей, которые желали вернуться домой, несмотря на все препятствия и зверства, чинимые против них румынскими властями.

Менее чем за месяц в Бессарабию из Румынии вернулось 150 тыс. беженцев, и население региона возросло за месяц на 5 процентов. Но и в последующие месяцы люди возвращались в Бессарабию, причем не только из Румынии, но и из других стран. К концу 1940 года, когда репатриация в основном закончилась, из-за границы возвратилось примерно 300 тыс. бессарабцев, в том числе из Румынии – 220 тыс. человек. Рост населения края в эти месяцы составил почти 10 процентов.

Теперь вернемся к тому потоку, который направлялся из Бессарабии за Прут. Помимо румынских чиновников, жандармов, торговцев, священников и прочих “аборигенов” Старого королевства, прекрасно осознававших временный характер своего пребывания в оккупированной Бессарабии, основной и количественно преобладавший элемент в этом потоке, конечно же, составляли офицеры и солдаты румынской армии. Но было бы ошибкой полагать, что румынские военнослужащие достойно, строем, с развернутыми знаменами, с песнями покидали оккупированный край, так и не превращенный ими в мощный плацдарм для готовившегося удара по юго-западным территориям СССР. Они убегали в спешке и панике, разрушая, уничтожая то, что не могли ограбить, отбирали у населения скот, продовольствие, ценности, имущество. Деморализация бегущих войск, по признанию самих румын, была глубокой и широко распространенной. И наиболее явным ее показателем стало массовое дезертирство из румынской армии солдат-бессарабцев.

Как фиксировали агенты сигуранцы, чувства радости и восторга при известии об освобождении Бессарабии и Северной Буковины 28 июня 1940 года «демонстрировались не только в рядах гражданского населения, но и в рядах армии».

Целые подразделения и даже части королевской армии не дошли до Прута, если большинство в них составляли мобилизованные румынами жители Бессарабии. Солдаты просто бросали оружие и расходились по домам. Так перестала существовать как боевая единица 12-я пехотная дивизия румынской армии, ибо большинство ее солдат составляли бессарабцы, не пожелавшие покидать родину и разбежавшиеся при начале румынского отступления.

Только за 10 дней с 28 июня по 8 июля 1940 года, по данным румынского генштаба, из армии дезертировало 61.970 военнослужащих.

Объективные цифры и исторические факты говорят сами за себя. В подавляющем большинстве бессарабцы не считали себя «румынами», а считали оккупированным и ограбляемым румынами населением, как это и было. Вот почему, за самым небольшим исключением (местные коллаборационисты, связанные с оккупантами) из Бессарабии в 1940 году бежали исключительно «рэгецане», жители Старого королевства, пришедшие на эти земли как оккупанты, – чиновники и бюрократия, офицерство и жандармы, колонисты и священники, землевладельцы и банкиры, а также солдаты, введенные в край из самой Румынии. Всем этим людям действительно нечего было делать здесь после освобождения края от оккупации. Основная же часть населения страны и не думала ее покидать; она не только не страшилась прихода советских войск, но и с нетерпением их ждала, она с ликованием, цветами, фруктами и вином встречала воинов-освободителей. Таким образом, вывод совершенно очевиден и, более того, – естествен. Официально не объявленный, но фактически состоявшийся референдум – «голосование ногами» – дал вполне ожидаемые результаты. В абсолютном и подавляющем большинстве жители освобожденной Бессарабии и Северной Буковины проявили свои политические предпочтения и сделали геополитический выбор. Этот выбор был против оккупантов, против Румынии. Этот выбор был за освободителей, за Молдавию, за Украину. И этот выбор, за который люди часто расплачивались кровью, сделал народ.

Ничтожное меньшинство, кучка местных коллаборационистов, землевладельцев и белогвардейцев, имевших с Советской властью старые счеты, сделали другой выбор. Его можно уважать как право меньшинства, но его опасно вновь и вновь навязывать народу, навязывать большинству.

(С сокращениями)

Николай БАБИЛУНГА,
профессор.

Источник: kosarev.press.md

0 
| Еще
вернуться назад »
News Time Romania - Stiri Romania News Time Romania - Stiri Romania